заметит. Повернувшись, она наконец посмотрела на него. Антон стоял, уже застёгнутый, идеально собранный, будто ничего не было, но его глаза — тёмные, с лёгкой дымкой — выдавали, что он не так спокоен, как хочет казаться. "Ты в порядке?" — спросил он, и в его голосе мелькнула тень заботы,
так оставим? Она обернулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — А что ещё? — прошептала она. Кирилл ухмыльнулся, проводя большим пальцем по её запястью. — У меня, например, батарейки в пульте кончились. Можешь зайти… поменять. Анна закусила губу. В голове уже рисовались новые
друга так, что ты не захочешь больше никого кроме меня. Ты хочешь этого? Она сжимала мои ягодицы, щипала за член и мошонку, нашептывая мне такие фразы, что я вспылил, и вошел в нее, прижав всем своим телом, упершись носом в большую, перьевую подушку. Она подняла руки, показав в самом красивом
тело всё ещё дрожало от пережитого. Алина наклонилась и слизнула каплю с его подбородка, её губы тёплые и влажные. — Я люблю тебя, — прошептал он, голос хриплый от напряжения. Его рука скользнула по её животу, едва заметному пока, но уже такому важному. Она легла рядом, их тела
глубже, целясь в ту точку внутри нее, которая сводила ее с ума. Его собственное возбуждение достигло пика, горячая волна поднималась от основания позвоночника. «Настя!» – его крик слился с ее пронзительным, срывающимся стоном. Она кончила первой – ее тело взметнулось в мощной судороге,
него не с хищным голодом, а с теплой благодарностью и вопросом. Ее рука мягко легла на его грудь, чувствуя бешеный стук сердца. — Спасибо... — прошептала она, голос хриплый от пережитых ощущений. Ее пальцы медленно поползли вниз по его животу, едва касаясь кожи, но намерение было ясно. —
зон – шеи, сосков, ушей, плеч. Я была в восторге. Мы и плавали, и занимались сексом. Он входил и в анус, и в киску, но так нежно, что мне это нравилось даже больше чем в постели. После воды, он положил меня на полотенце, и трахнул, положив мои ноги себе на плечи, изредка целуя пальцы ног.
— прошептала она, опускаясь на колени. Его брюки уже были расстёгнуты, и она, не раздумывая, освободила его член — твёрдый, горячий, с тяжёлым запахом возбуждения. Она провела языком по всей длине, чувствуя, как он напрягается, как его дыхание становится рваным. Когда она взяла его в рот,
нужно время, чтобы осознать. Я кивнула, с трудом натягивая трусики. Ноги всё ещё дрожали, а между ними пульсировало приятным послевкусием. — Спасибо, — выдохнула я, и это прозвучало смешно, потому что "спасибо" — это когда тебе подают чай, а не когда тебя размассировали до многослойного
напряжение ушло: — Ладно, ладно... Тогда, может, правда поужинаем? Я тут пирог с вишней испекла... — Только если ты его в этом халатике подашь, — я озорно ухмыльнулся. — Ах ты мелкий похабник! — она засмеялась, но халат поправила так, чтобы грудь была видна лучше. Мы поднялись, и пока она